ДальВНИАЛХЭ

ЛЕСНОЕ ХОЗЯЙСТВО ЮЖНОГО САХАЛИНА

Сорок лет хозяйничали японцы на Южном Сахалине, этом искони русском острове, открытом и изученном русскими людьми. Сахалин богат лесами. За время своего хозяйничания японцы нанесли лесному хозяйству южной части острова большой ущерб.

ЛЕСНЫЕ БОГАТСТВА ЮЖНОГО САХАЛИНА
К МОМЕНТУ ЗАХВАТА ЕГО ЯПОНИЕЙ

Южный Сахалин был захвачен Японией, как известно, во время русско-японской войны в 1905г. По данным японского лесоустройства 1908 г., лесные площади Южного Сахалина распределялись следующим образом:

Хвойные леса ...... .2 087 139 га (63%)
Лиственные леса ..... 479 767 га (14%)
Смешанные леса ..... 368 836 га (11%)

Непокрытые лесом площади:
гари .......... 78 071 га
лесосеки ......... 2 220 га 30/0
В сумме 3%

Разные (леса на лугах, болотах, высокогорные леса и пp.) . 309 078 га 9%

Итого . . . 3 325 111 га 100%

За вычетом площадей гарей и лесосек, территория, покрытая лесом, достигала округленно 32448 км2, или 89,8 /о общей площади Южного Сахалина.
Общие запасы древесины в лесах Южного Сахалина к 1908 г. составляли примерно 500 млн. м3.

ХИЩНИЧЕСКОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ ЛЕСНЫХ БОГАТСТВ

Беззастенчиво-хищническую эксплуатацию лесных богатств острова японцы начали с 1914 г., с момента зарождения здесь целлюлозно-бумажной промышленности.
В 1914 г., когда первая мировая война прекратила ввоз в Японию целлюлозы из Европы, Южный Сахалин превратился в главную сырьевую базу японской целлюлозно-бумажной промышленности. В 1914 г. в Корсаковске (Отомари) был построен первый целлюлозно-бумажный комбинат. В том же году в Томари началось строительство фабрики по выработке картона и искусственного шелка. В 1915 г. сооружен целлюлозно-бумажный комбинат в Долинске (Отиай), в 1917 г. в Южно-Сахалинске (Тойохара), в 1918 г. в Холмске.
В 1921 г. передана в эксплуатацию фабрика по выработке искусственного шелка и бумаги в Нода, в 1925 и в 1926 гг. целлюлозно-бумажные комбинаты в Углегорске (Эсутору) и в Макарове (Сирятори) и в 1935 г. фабрика по выработке искусственного шелка и бумаги в Поронайске (Сикука).
Из 872 тыс. т целлюлозы, производимых всей Японией (включая и колонии), целлюлозно-бумажная промышленность Южного
Сахалина в 1937 г. дала 415 тыс. т, т. е. почти половину.
До 1914 г. главным занятием японцев на Южном Сахалине была рыбная ловля. Период с 1914 по 1922 гг. можно назвать переходным. С 1922 г. ведущую роль в хозяйстве острова получает целлюлозно-бумажная
промышленность. В общей промышленной продукции Южного Сахалина в 1925 г. на целлюлозно-бумажное производство приходилось 52%, а в продукции всей обрабатывающей промышленности 88,9%.
Целлюлоэно-бумажная промышленность Южного Сахалина имела ведущее значение не только по объему продукции. Она определяла размещение других отраслей индустрии, давала направление развитию транспорта, угледобычи, влияла на рост и размещение населения. Мало этого, она вызвала исключительно быстрое развитие лесной промышленности. Вместе с целлюлозно-бумажной промышленностью в общем объеме производств Южного Сахалина лесная промышленность составляла в 1935 г. 75,6%. В то же время на горнодобывающую приходилось - 8,3%, рыбную - 11,4% и сельское хозяйство - 4,7%. Первые целлюлозно-бумажные комбинаты были построены в южных районах острова. Здесь же начались хищнические рубки.
Размещение предприятий деревообрабатывающей промышленности шло стихийно. Лес брали в ближайших пунктах, а через несколько лет, вследствие усиленной рубки и повреждений леса огнем и вредителями, предприятия оказывались на пустыре и вдали от лесных массивов. Доставка сырья удорожалась. Расположение фабрик в безлесных районах становилось невыгодным. Особенно ухудшилось положение в равнине Южно-Сахалинска, где узкие реки не позволяли проводить сплав в широких масштабах. Приходилось пользоваться более дорогим видом транспорта железной дорогой, которая к этому времени оказалась сильно загруженной перевозками угля.
В связи с этим началось строительство новых целлюлоэно-бумажных комбинатов в северных районах Южного Сахалина, где еще были громадные запасы сырья и представлялось возможным сплавлять древесину (р. Поронай). Новые фабрики работали на сплавном сырье. Сплав леса сильно загрузил соседние реки. Усилившиеся рубки леса для вновь открытых предприятий не только опустошили ближайшие лесные массивы, но и нанесли тягчайший ущерб рыбной ловле. Сплавляемые бревна разрушили места нереста лосося, форели. Рыба из этих водоемов исчезла.
Ревизия лесоустройства 1935 г. обнаружила потрясающий факт, выраженный следующими цифрами:
общая лесная площадь равнялась 2 904 294 га, в том числе:
а) покрытая лесом 1 620 221 га,
б) непокрытая лесом 1 284 073 га.
Иными словами, из 32 тыс. км2 площади, в 1908 г. покрытой лесом, через
30 лет сохранилось менее половины.
При учете площадей, пригодных для сельскохозяйственного освоения, 48% общей площади оказались совершенно опустошенными.
С 1926 по 1935 гг., т. е. за период десятилетней полной загрузки целлюлозно-бумажных фабрик сырьем, было вырублено 609 443 га лесов. С этой площади получено 40,8 млн. м^3 деловой древесины и 4,2 млн. м3 дров, или всего 45 млн. м^3, при общей массе вырубленной древесины не менее 75 млн. м^3.
Несмотря на ограниченные лесосырьевые ресурсы Японии и большую плотность населения, вырубаемая древесина использовалась крайне нерационально: в дело шло не более 60% всей вырубаемой массы леса, остальное бросалось на местах рубок.
После последней ревизии лесоустройства японцы рубили лес еще 10 лет.
Война с Китаем и вторая мировая война несколько снизили объем лесозаготовок, но все же и за последние 10 лет японцы вырубили на Южном Сахалине не менее 350 тыс. га леса.
Отсюда понятна крайняя необходимость и срочность лесоустроительных работ на острове, которые должны внести ясность в наличный лесной фонд.
Хищническая эксплуатация японцами природных ресурсов Южного Сахалина не исчерпывалась уже изложенными фактами. Она проявлялась в форме рубок, в отсутствии всякой заботы об естественном возобновлении леса, в игнорировании общественного значения водоохранных и защитных лесов и т. д. Преобладающей формой рубок в лесах Южного Сахалина за период с 1914 г. была сплошная или условно сплошная, причем вырубались все здоровые деревья диаметром от 18 см. Сухостойные, фаутные, поврежденные ели и пихты оставались на месте. Никакой счистки лесосек от порубочных остатков японцы не производили. Крупные вершины, и сучья бросались в лесу в том виде, в каком они получались в процессе заготовки. После ветра площади вырубок еще более захламлялись ветроломом и буреломом от невырубленных деревьев. При мощном снеговом покрове неубранные остатки не могли служить препятствием для трелевки и вывозки леса и, следовательно лесозаготовителей не беспокоили.
Пожарная опасность от порубочных остатков не считалась существенной, поскольку разводить костры, курить в лесу и т. д. строжайше воспрещалось. Огромные пустыри, образовавшиеся в результате действия огня на захламленных лесосеках, были вызваны стихийными бедствиями.
Вырубая массивы в местах, наиболее удобных для эксплуатации, японцы начали уничтожать такими же методами и леса на крутых склонах гор, имеющие почвозащитное и водорегулирующее значение. В результате, через год-два после рубок почва целиком смывалась с этих склонов; высокопроизводительные территории переводились в бесплодные пустыри; почвы, создаваемые природой тысячелетиями, уничтожались хищниками в один-два года.
Вырубка лесов по берегам рек привела не только к резкому изменению их режима, но и к подрыву сырьевой базы рыбного хозяйства. Во всем этом, как нельзя более ярко, проявляются свойственные всякому капиталистическому обществу противоречия между общественным и частным интересом.
Приведенные материалы достаточно убедительно разоблачают тех лесоводов и лесоэкономистов, которые считают Японию образцом разумного использования лесов.
Кроме хищнических рубок, огромное количество леса на Южном Сахалине уничтожено лесными пожарами. Пожары явились следствием плохой организации службы охраны леса и той же капиталистической формы хозяйствования. За 29 лет на Южном Сахалине погибло 718 тыс. га леса стоимостью 16,7 млн. иен, причем сумму убытков сами японцы считают заниженной. Обширные пространства гарей, особенно по террасам и склонам гор, еще и сейчас бросаются в глаза. Относительно меньше затронуты огнем верхние склоны гор в северных районах Южного Сахалина.
Катастрофическое состояние лесного хозяйства заставило администрацию Южного Сахалина создать в 1927 г. особый отдел - лесное управление при генерал-губернаторе. Леса Южного Сахалина были объявлены национальной собственностью. Но сильнейшие лесные пожары продолжались и после организации лесного управления. При продвижении бумажных фабрик к северу начались пожары и в северных районах Южного Сахалина.

ПОВРЕЖДЕНИЕ ЛЕСА ВРЕДНЫМИ НАСЕКОМЫМИ

Массовое распространение лесных вредителей связано с тем режимом в лесах Южного Сахалина, который был установлен японцами после 1906 г. и особенно после 1914 г.
Наибольший вред принесли лесам сибирский шелкопряд и японский короед. Сибирский шелкопряд появился в 1919 г. и охватил в 1920 г. леса по линии Корсаковск (Отомари) Южно-Сахалинск (Тайохара) в местах, которые до того пострадали от пожаров. Общая площадь поврежденных древостоев достигала 595 га. В результате часть плато Киминаи, за исключением лиственных долинных лесов, превратилась в безлесную площадь. На следующий год гусеница распространилась уже на площади в 33 720 га, дошла на западе до Томари, Кусюнная и Тинная и повредила 3,9 млн. м^3 леса. Инвазия сибирского шелкопряда прекратилась только в 1923 г. Ликвидация ее последствий (уборка сухостойной древесины) продолжалась затем четыре года.
1929 год совпал с неожиданным распространением второго вредителя - гусеницы японского короеда, близкого к общеизвестному короеду -типографу. Гусеница появилась сразу в огромном количестве, особенно пострадали леса в районах Томари, Углегорска, Мотодомари

ПОВРЕЖДЕНИЕ ЛЕСА ВЕТРАМИ

Ветровалы и буреломы довольно часто встречаются в лесах Южного Сахалина. По исследованиям У. Танака в районе Хоэ, Поронайского лесничества, древостои повреждаются ветром больше по склонам гор, чем в равнинных местах. Так, по данным ленточных перечетов, на площади 20 га сырорастущих здоровых ветровальных деревьев насчигывалось в среднем 188 экз. на га (от 113 до 244 на га) и буреломных поврежденных и гнилых деревьев 52 экз. на га (от 28 до 126 на га). В равнинных же местах ветровальных сырорастущих деревьев было всего 28 на га, с вариациями от 20 до 45 (средние данные перечетов на площади 25 га). При этом в насаждениях и по склонам гор, и в равнинных местах ель аянская оказалась породой более ветроустойчивой, чем пихта сахалинская.
Иногда ветры достигают огромной силы (скорость 30 м/сек и выше) и повреждают и уничтожают целые массивы леса. Такой именно случай отмечен в Штиайском (Долинском) опытном лесничестве 1 ноября 1936 г., когда в одну ночь тайфун произвел опустошение и в нетронутых рубкой древостоях, и на лесосеках, пройденных выборочной рубкой. Через 1 - 3 года в этих местах на сырорастущих ослабленных ветром деревьях появились вредители.
Вред, причиненный японцами лесному хозяйству Южного Сахалина настолько велик, что имеющиеся культуры леса составляют лишь ничтожную долю возмещения потерь и могут стать эффективными только через 20-30 лет. Между тем культуры леса важны не только как источник сырья для целлюлозной промышленности (через 50-100 лет этот вопрос может быть решен иначе). При пересеченном, горном рельефе Южного Сахалина гораздо более важной и ценной является роль культур в создании почвы, предохранении склонов гор от эрозии (размывания почвы) и в регулировании водного режима местности. За 26 лет японцы не восполнили культурами даже двух своих годичных лесосек.
В лесах государственного значения преобладающими породами в культурах были ель аянская и пихта сахалинская. Акционерные компании горнорудной промышленности, наоборот, разводили для своих нужд только лиственницу. Города и частные хозяйства выращивали березу для получения угля и поделочного леса (фанера).
Наибольшая площадь лесных культур сосредоточена в южных районах (Анива, Корсаков, Южно-Сахалинск, Холмск, Долинск) 79 222 га, или 72%, и меньшая в северных (Томари, Углегорск, Макаров, Поронайск и др.) 30850 га, или 28%. Преобладающим типом лесных культур являлись чистые посадки. Лучшую приживаемость (в среднем 90%) и развитие показали посадки лиственницы. Норма высадки на постоянное место для всех пород принималась одинаковой 3 000 экз. на га.

ЗАДАЧИ СОВЕТСКОГО ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА НА ЮЖНОМ САХАЛИНЕ

Советская Армия под гениальным водительством товарища Сталина разгромила империалистическую Японию и вернула Южный Сахалин нашей Родине. Лесная промышленность имеет огромное значение в развитии производительных сил всего Сахалина. Она дает лесоматериалы для нефтяной, угольной, рыбной промышленности, транспорта, сельского хозяйства, строительства городов. Сахалин один из крупнейших в СССР районов целлюлозно-бумажной промышленности, потребляющей большие количества древесины. Резко пересеченный рельеф Сахалина определяет и значение его лесов. Значительная часть их относится к категории почвозащитных и водорегулирующих.
Послевоенный пятилетний план предусматривает развитие производительных сил острова. Потребность Южного Сахалина только в деловой древесине превысит к концу пятилетки 3 млн. м^3. Большая часть этого количества древесины будет использована в самых южных районах, где леса давно уничтожены японцами. При этих условиях перед лесным хозяйством Южного Сахалина, которое должно обеспечить лесную промышленность хорошо изученной и подготовленной сырьевой базой, стоят большие и ответственные задачи:

1. Первая и важнейшая - инвентаризация лесов Южного Сахалина. Для развития лесной промышленности необходимо не только инвентаризировать леса, но и составить план их промышленного освоения, с организацией механизированных .предприятий, которых у японцев не было совершенно.
2. Леса Южного Сахалина надо разделить на группы. К первой группе лесов следует отнести курортные, заповедные, городские, а также все леса, произрастающие на крутых горных
   склонах (почвозащитные), по берегам и в верховьях крупных рек, вдоль линий железных и шоссейных дорог. Вторую группу составят все леса самых южных районов острова (Анивский, Корсаковский, Невельский и др.) с дефицитным лесосырьевым балансом. К третьей группе отойдут все остальные леса. Предварительные подсчеты показывают, что к первой и второй группам лесов отойдет не менее 30% всей лесопокрытой площади, и тем самым сырьевая база лесной промышленности на Южном Сахалине сильно сузится. Она будет недостаточной, чтобы без быстрого истощения покрывать все потребности Южного Сахалина в древесине.
3. Отсюда возникает третья задача - расширить лесные сырьевые ресурсы Южного Сахалина за счет получения древесины из северной части острова. Возможно, возникнет вопрос о перебазировании части целлюлозно-бумажных предприятий Южного Сахалина в другие районы, более обеспеченные сырьем.
4. Важной задачей советского лесного хозяйства на Южном Сахалине является полная ликвидация недавних хищнических рубок и введение рациональных рубок, обеспечивающих преимущественно естественное восстановление лесов, повышающих их производительность и улучшающих санитарное состояние. Для елово-пихтовых лесов, наиболее ценных в пределах Южного Сахалина, должны быть приняты выборочные или упрощенные семенно-лесосечные рубки в два-три приема, со сроком между отдельными приемами рубок в 20 лет и с выборкой в один прием от 35 до 60% запаса (в зависимости от условий). При рациональной выборке древостоев и при правильно проведенной очистке лесосек подобные рубки вполне удовлетворительно обеспечивают естественное возобновление хвойных пород, с одновременным повышением производительности лесов (прирост) и улучшением их санитарного состояния.
5. Крайне важной задачей в борьбе с лесными пожарами и вредителями и в содействии естественному возобновлению лесов является очистка от порубочных остатков, валежа и бурелома не только в эксплуатируемых, но и в вырубаемых лесосеках. Для горных ельников, растущих на мелких скелетных почвах, наиболее эффективным способом очистки будет разбрасывание порубочных остатков по лесосеке. Однако на данной стадии развития лесного хозяйства на Южном Сахалине основным способом очистки лесосек в лесах промышленной зоны следует все же признать огневой.
6. Самые южные районы острова, примыкающие к заливу Анива, оказались безлесными. Восстановление лесов в этих наиболее населенных районах - важная задача лесного хозяйства.
   Для лесокультурных работ уже имеется материальная база (питомники, школы, посевной и посадочный материал, лесокультурные орудия) и некоторый опыт по искусственному разведению лесов в пределах Южного Сахалина. В тематику работ по восстановлению и оздоровлению лесного хозяйства Сахалина необходимо включить также изучение водоохранного, почвозащитного и рыбоохранного значения лесов, изучение биологии, динамики размножения и способов борьбы с сибирским шелкопрядом и японским короедом, вопросы внедрения в культуры острова быстрорастущих иноземных древесных пород, разведения и селекции березы, выведения быстрорастущей ели и пихты.