О ЛЕСЕ РОССИЙСКОМ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО

Дождались
Разговоры о необходимости реформирования лесного хозяйства возникали давно. Особенно беспощадной критике федеральная служба лесов подвергалась со стороны «зеленых». Смысл их предложений сводился к следующему: рубить лес на продажу – удел лесопромышленников, а задача лесников – контроль, охрана, учет, планирование. И вот черту под затянувшейся дискуссией подвел сам президент. 20 мая 2000 года вышел в свет указ «О структуре федеральных органов исполнительной власти». А в нем судьба Службы лесного хозяйства, как и Комитета по охране природы, была определена одним словом – «упразднить».
В преемники было выбрано Министерство природных ресурсов РФ. Ситуация сложилась абсурдная, поскольку ведомству, занимающемуся разработкой, эксплуатацией, продажей природных ресурсов – то есть их использованием, передали функции контроля за этим использованием, да еще такого важнейшего и многопланового ресурса как лес. Под одной крышей оказались и те, кто эксплуатирует природу, и те, кто ее охраняет. По меткому выражению одного активиста-эколога: «лисе доверили функции контроля за использованием курятника». Такого поворота не ожидала ни сама лесная служба (чья история, кстати, в российской государственности насчитывает 200 лет), ни ее оппоненты. «Зеленые» во мнениях разделились. Вот два наиболее характерных из них: «За Рослесхоз мы решили не заступаться, так как, на наш взгляд, от того, сам ли он по себе или в недрах МПР мало что меняется» - решили одни, однако оказались в меньшинстве. Верх взяло другое мнение: «Сейчас не время для злорадствования. Отстаивание Рослесхоза означает борьбу не за насквозь прогнившую структуру, а за саму принципиальную возможность разумного и неистощительного ведения лесного хозяйства. Поэтому давайте не забывать про Рослесхоз и лесников, тем более, что там еще остались люди, для которых лес – это не только огород с бревнами». Я подчеркиваю - это не мои мнения. Они взяты из обширной переписки общественных защитников природы. Небывалое дело! - резкий поворот в экологической политике новой власти собрал по одну сторону баррикад в недавнем прошлом непримиримых оппонентов – лесную охрану и «зеленых». Кстати, последние сегодня по всей стране собирают подписи в защиту российского лесного хозяйства, шлют обращения президенту. Рассматривается и такой демократический способ участия в принятии решений как референдум – в этом случае сбор подписей становится грозной силой…

Дореформировались
Начиная с послевоенных лет лесную охрану реформировали многократно. Была она и в составе Министерства сельского хозяйства, работала в одной упряжке с лесорубами… Никогда перетряски не шли на пользу лесу и людям, живущим и работающим в нем, страдала в итоге и экономика. И вот в очередной раз натыкаемся на прежние грабли, которые, увы, президенту подбросили сами лесники.
В начале 90-х в лесной системе восторжествовал здравый смысл – профессиональные лесоводы, и в первую очередь лесничие, забили тревогу о развитии лесного хозяйства по тупиковому пути. Речь шла о промышленных рубках, проводимых лесной охраной. С одной стороны, топор в руках лесоводов помогал зарабатывать средства на безбедное существование системы, а с другой - разрушал ее. Об этом 16 июля 1994 года с тревогой писала в своей передовице «Лесная газета»: «Лесхозы, пораженные наркоманией предпринимательства, лезут из кожи вон и ничего кроме бревен не видят…Если директора не видят себя в другом качестве и с лесной охраной им не по пути, пусть занимаются коммерцией, но только в качестве арендаторов, а не арендодателей». Новый Лесной Кодекс запретил лесникам коммерческую заготовку леса, но если она сулит большие деньги, как тут откажешься? За последние годы Рослесхоз превратился в крупнейшего «лесоруба» страны только за счет санитарных рубок и рубок ухода, которые сегодня мало чем отличаются от промышленных. В 1999 году Сахалинское управление лесами по официальным данным отправило на экспорт (в основном, в Японию) 17 731 кубометр леса на сумму 1 млн. 142 тысячи долларов, из них ??????? кубометров древесины 1-2 сорта. И это получено от ухода за лесом, от санитарных мероприятий, во время которых из леса должны выбираться наиболее слабые, больные, сухостойные, низкокачественные деревья! Если проводить их как положено – много ли леса удалось бы продать в Японию, где требования к качеству известно какие? Приведенные цифры – лишь видимая часть айсберга, немало леса от лесхозов уходит за кордон через посредников, подрядчиков на рубках ухода. Понятно, что такой бизнес приходится по душе лесным руководителям.
Вот и оказался указ Путина своеобразным бумерангом. Ведь в основу реформирования был положен принцип, который лесники сами навязали обществу: «Рубить и охранять одновременно можно». Правда, был он, так сказать, для внутреннего пользования и действовал негласно, полуофициально, в обход норм и правил. А теперь президент одним росчерком пера узаконил этот лесниковский «обход», вполне легально собрав под одной крышей и тех кто рубит, и тех, кто контролирует, «эксплуататоров» и «охранников» природы – всех в одну кучу. Чья сторона возьмет – вряд ли есть сомнения.

Лесной охране не позавидуешь
Что в сложившейся ситуации делать? Соглашаться с Указом нельзя, и не соглашаться тоже нельзя. Тупиковая ситуация. Чиновникам легче. У них уже выработался иммунитет на всякие реструктуризации и перестановки. Сменят кабинеты, «уйдут» на пенсию кого постарше. А пострадает опять глубинка, где как раз и сосредоточена настоящая, преданная своему делу лесная охрана, несущая службу за символическую плату. Это она охраняет леса от пожаров и незаконных порубок. Эта она ведет лесовосстановление. Это ее еще не развратил золотой телец.
Пока с очередным реформированием дела обстоят тревожно. 25 мая в МПР состоялось совещание с аппаратом Рослесхоза: «Подразделения лесного хозяйства на местах и их функции будут значительно сокращены…», «Огонь – естественный санитар леса, тушить лесные пожары нет необходимости…», «Лес сажать ни к чему, он и сам неплохо растет…», «Пользы от вас, лесники, никакой – за 200 лет вы даже не вывели ни одного нового вида дерева…(!)», «Расчетная лесосека в стране вырубается лишь на 20%, значит, главное сейчас – рубить и рубить». Из этих отрывочных сведений нетрудно понять, каким может стать наше лесное хозяйство.

Вместо эпилога
А каким должно быть лесное хозяйство, лесная охрана, спросите вы меня? В ответ предложу посетить село Таранай. Тамошнее лесничество – одно из лучших в России. Загорания в лесных угодьях - огромная редкость. Рукотворные леса прирастают каждый год весьма ощутимо. Лесные культуры, получая необходимый уход, дружно тянутся вверх. Лесорубы местные чувствуют, что в лесу есть хозяин – к лесным законам относятся с почтением. Здесь изобретаются новые технологии по облесению наших бамбуковых пустошей, часто для получения саженцев вместо питомников используются пустующие поля вдоль кромки леса (что дает немалую экономию). Здесь давно уже успешно действует школьное лесничество. А напротив аккуратного деревянного здания конторы лесничества стоит церквушка, собственноручно построенная помощником лесничего. И при этом затраты на содержание лесного хозяйства не больше чем у других, отдача же огромная. Выходит, можно жить по средствам и хорошо делать свое дело даже без топора в руках. Вот и модель будущего хозяйства надо искать в такой же глубинке. Наверное, и «зеленые» борются за такую модель.
Что будет дальше - покажет время… Судя по последним событиям, борьба за сохранение российских природоохранных структур только начинается. Но вызывает досаду то, что, отстояв Рослесхоз, мы отстоим и тот «негатив», который царит порой на местах. Несколько лет назад, придерживаясь Лесного Кодекса, я отказался от «рубок дохода». Как следствие – мое лесничество в составе Анивского лесхоза преобразовано в мастерский участок. Работа на нем напоминает работу в разрушенной и осажденной крепости. Уже два года, как оно полностью снято с довольствия. Текут крыши, кое-где провалился пол. Разбитые стекла аккуратно заменяю полиэтиленом. Пожарники регулярно штрафуют за «жучки» в пробках, на которые также нет денег. И это при том, что сам Анивский лесхоз заготавливает древесины только с моего участка в среднем до ста тысяч долларов в год, плюс прилично платят лесозаготовители за аренду. А на замену вышедшего из строя пожарного инвентаря денег в лесхозе нет! Зато нашлись они, и немалые, на обустройство рыболовецкого стана. Даже должность замдиректора лесхоза по этой части введена – принят на работу специалист-ихтиолог. Хотя отдача от стана нулевая. В прошлом году работникам в качестве прибыли от рыбалки выдали по три банки лосося. То же самое с лесхозовской пасекой в Приморье. При этом все эти «побочные пользования» находятся на полном лесхозовском содержании.
И это тоже Рослесхоз… Что сказать на это? Но все равно бороться за него надо!

А. Орлов,
«Экологическая вахта Сахалина»